— Промышленность, как ядро индустриального производства это один из видов деятельности, так как города складываются всегда вокруг деятельности и цель города накопление сложного опыта, перезапуск своей деятельности встраивание в региональную/глобальную систему специализации. В советское время государство единолично проектировало и назначало сверху вид и тип деятельности (централизованное планирование и управление) для городов, особенно для новых и исходило из своих стратегических задач (индустриализация, развитие удаленных территорий, добыча ресурсов), хотя моногорода встречаются во всех развитых странах.

Что касается урбанизации или дезурбанизации - я бы отметил, что дискуссия к сожалению идет не вокруг этих процессов, а вокруг того как урбанизацию сделать управляемой, складывается ощущение, что государства смирились с урбанизацией и просто пытаются переосмыслить процессы внутри и около городов.

Чем живет глобальный город? Он живет глобальной повесткой, постоянно формируя и встраиваясь в глобальные процессы, нельзя стать глобальным городом просто по численности или масштабу, надо занять свою нишу, сформулировать и удерживать свою роль в глобальных отношениях, в этом плане столицам проще: являясь центрами национальных государств, они итак уже встроены в глобальные отношения, но в 21 веке этого уже не достаточно, так как не только государства формируют глобальную повестку, а еще корпорации, университеты, новые мобильные идентичности. Для постсоветских городов характерно запаздывание в переосмыслении, что такое глобальный город? Например, Москва являясь столицей, фактически кроме столичных функций, и то достаточно спорных с точки зрения представления интересов других российских городов, в глобальной деятельности играет второстепенные роли - не являясь генератором новых идей, новых деятельностей, скорее это такой полигон для отработки мировых трендов - глобальный потребитель, так как чаще всего концентрируются вокруг формы (что такое современный город), чем на содержании (смыслы/цели/ценности).

Что касается Астаны - мне кажется, это, наверное, единственный пример на постсоветском пространстве, когда именно глобальные интересы/цели национального государства Казахстана сформировали концепцию/идею города-столицы, хотя акценты на форму (что должно быть в глобальном городе) тоже превалировали в начале проекта.

Что касается Астаны - мне кажется, это, наверное, единственный пример на постсоветском пространстве, когда именно глобальные интересы/цели национального государства Казахстана сформировали концепцию/идею города-столицы, хотя акценты на форму (что должно быть в глобальном городе) тоже превалировали в начале проекта.

— Хороший вопрос, но вопрос надо ставить немного иначе - не поиск идентичности, а анализ существующей, потому что идентичность есть даже если город о ней не поднимает вопрос. В эпоху, когда современность формируется как результат глобального взаимодействия, именно локальная идентичность является ключевым критерием оценки полезности глобальных явлений либо ресурсом которым город встраивается в это взаимодействие. Идентичность нельзя найти, и, мне кажется, что именно такая постановка вопроса в итоге приводит к примитивному поведению - город как потребитель в глобальном супермаркете - умный/комфортный/креативный выбирай и плати, а правильный вопрос - вопрос рефлексия - какие мы, как мы такими стали, чем отличаемся/чем похожи.

Вопрос идентичности - это базовый/градообразующий вопрос города, так как опыт который город накапливает в результате своей сложной иногда тысячелетней деятельности упаковывает в идентичность (набор ключевых ценностей, которая помогает ему не терять своих целей и своей уникальности в меняющемся мире).

Так как в советское время городская/национальные идентичности были заменены на государственную сейчас мы наблюдаем процесс возвращение городов к базовым вопросам - а что такое город? Зачем он? Кто такие горожане? В чем смысл города? И именно эти вопросы разворачивают города к своему опыту, к своей идентичности.

Идентичность одна, но культур которые формируют ее множество, на постсоветском пространстве основная проблема связана именно с большим количество негородских культур (крестьянская/заводская/советская), которые формируют мировоззрение современного жителя, но не современного горожанина, и без идентичности переосмысление этих культур город реализовать не сможет, тут идентичность выступает как критерий/шкала ценностей.

— Работая с большим количеством постсоветских городов, регионов и стран все больше замечаю, что советский и досоветский период не до конца отрефлексированы обществом, поэтому вопросы, которые связаны с идентичностью (кто мы? и какой опыт нас такими сделал?) чаще всего не поднимаются в публичном пространстве, поэтому проблемы уходят вглубь общественного сознания и выходят оттуда разными иллюзиями либо тормозят процессы самоосознания.

Связано это прежде всего с отношением к истории, к памяти, которая в советское время конструировалась искусственно и в интересах государства, а не человека или народности. Именно проактивные музеи, музеи-исследователи сейчас могут стать центрами рефлексии сложных исторических периодов, процессы которые происходили нуждаются в анализе, открытию доказательной базы, оценке. Российская и советская империи нуждаются в публичной рефлексии, сложность в том, что эта рефлексия возможна только совместно - когда все элементы, из которых состояла империя, участвуют в постановке/признании и обсуждении вопросов и поиск ответов должен идти совместно, на данном этапе особенно в России, к сожалению, вопросы взаимоотношения центра и регионов невозможно даже поставить в публичном пространстве, не говоря уже про вопросы национальной политики, исторической правды, сохранения и развития локальных культур.

Если опыт не рефлексируются, он не становится ценностью, и деятельность которая порождает имперский опыт повторяется. Изучая профессионально отношения Москвы и регионов ввожу часто термин колонизация 2.0, в которой на налоги собираемые в регионах, столица навязывает и идеи (чаще всего даже не свои) и подрядчиков и технологии реализации, оставляя регионам часто роль площадок, кризис местного самоуправления, кризис идентичностей - связаны с отсутствием рефлексии исторических периодов.

Советское наследие содержит в себе множество примеров колонизации, но так как это колонизация часто упаковывалась в общие государственные цели и ценности, которые содержали в себе как тоталитарные так и гуманистические цели одновременно, колонизация по-советски содержит в себе массу противоречий и побочных эффектов, но, по сути, являлась колонизацией (насаждение порядка/деятельности/роли/культуры с минимальным учетом местных интересов). Вопросы взаимоотношений между государствами/между городами и между культурами в глобальную эпоху могут выстраиваться только как формы культурного обмена, поэтому искусство/наука/образование являются основными современными инструментами.

Пример возвращения имперского мышления в России - это выстраивание жесткой вертикали, централизация вопросов развития (АСИ, НТИ, Комфортная среда, цифровизация), монополизация институтом мышления и ужесточения контроля за гуманитарными знаниями (лишение лицензий Европейского университета, Шанинки), возвращение государственной риторики в историческую память (Федеральная сеть музеев России, приватизация гражданских инициатив - Бессмертный полк).

Я всегда привожу пример, который для меня показателен в плане выстраивания культурного обмена в 21 веке - в Кыргызстане США строят университет AUCA (уникальная архитектура учитывающая культуру Бишкека - крыша вписана в абрис гор), сенат США дарит университету современную библиотеку по экономике, праву и тп, посольство вкладывается в создание коллекции современного искусства местных художников, а Москва поощряет серые схемы эксплуатации труда мигрантов из Кыргызстана (особенно в сфере ЖКХ), и устраивает каждый год гастроли казачьего хора в Бишкеке.

Колонизация - естественный этап развития цивилизации, проблема в отношении, в выводах которые страны делают, рефлексируя подобный опыт. На постсоветском пространстве именно вопросы всестороннего анализа отношений являются наиболее болезненными особенно в политическом поле, что говорит о незрелости общества, неготовности задавать сложные вопросы и искать объективные ответы. К слову, сеть центров прикладной урбанистики задумывалась, в том числе, как институт переосмысления советского периода, и создания совместных практик и подходов городского развития.

— Что такое конфликт? Это прежде всего разность позиций, а из чего формируются позиции? Из опыта? Город - это место где встречаются разные деятельности и разные культуры, то есть место постоянных конфликтов. Проблема в постсоветском городе заключается не в самих конфликтах, а в понимании того, что такое конфликт и его причины, в советское время конфликт государство крепко связало с военными действиями и угрозой собственным интересам, поэтому такое примитивное/государственное отношение к конфликту сейчас является базовым для городской жизни.

Страх перед конфликтами порождает неумение и нежелание обсуждать позиции, делиться и синтезировать разный опыт. Все пытаются действовать в городе самостоятельно, без диалога. Диалог - это обмен позициями, и диалог и конфликт это связанные процессы. В советскоевремя диалог был приватизирован государством и стал синонимом достижения собственных интересов, диалог синоним победа/достижение собственных интересов, поэтому никто в городе сейчас не хочет диалога, потому что интуитивно чувствует манипуляцию - кто-то хочет навязать собственную точку зрения, единственную позицию.

Теперь вернемся к вопросам городского развития - что такое развитие, и в чем его считать? Советский период и развитие города трактовал в интересах государства - количество людей,квадратных метров, километров дорог, выполнение сверху спущенных планов. Если же вернуться на позицию, что город - это прежде всего самостоятельное (городскими сообществами) накопление и развитие уникального опыта/уникальной культуры, то именно диалог (его сложность, разнообразие участников и позиций) является основным инструментом развития, и новые идеи/новые смыслы как результат фиксации противоречий (конфликтов) и инструментом поиска решений (анализ и синтез) и основным показателем/параметром развития. С этой точки зрения для перезагрузки постсоветских городов, нужно прежде всего пересобирать фрагментарное мировоззрение, заново осмыслять и переживать что такое диалог, конфликт.

В сети ЦПУ сейчас активно внедряется технология городской модерации, которая как раз позволяет пережить новый опыт сложной коммуникаций разных культур, научиться управлять своей позицией в конфликте и искать совместные решения. Важно, что именно с таких культурных и социальных технологий мы сейчас начинаем сотрудничество с Астаной, передача базовых технологий городского диалога. Важно, чтобы модерация не осталась только институтом (хотя формирование профессионального сообщества городских модераторов на начальных этапах является необходимым для накопления сложного опыта), а стала частью повседневного опыта горожанина, городского политика. Поэтому не только школа модерации, но и сериал, художественный фильм про диалог в городе, не только модераторы, но и технология, образовательная программа, городской сервис, городские пространства для диалога.

— Общественные пространства - это и есть город, если исходить из позиции что город это особая культура накопленная в результате рефлексии деятельности/событий, то через общественные пространства эта культура прежде всего и передается, и тут важно все - геометрия, архитектура, символы, сценарии, правила. Общественное пространство это пространство реализации городского разнообразия, пространство диалога, встреча разных культур. Сейчас на постсоветском пространстве идет активное переосмысление что такое общественное пространство, но часто речь идет только о благоустройстве (базовом улучшении), либо о потребительском наполнении общественных пространств (что там люди могут делать), пока постсоветские города, занимаясь базовыми вопросами развития общественных пространств, упускают главное - смыслы/права/правила - общественное пространство это про воспитание (передача ценностей от разных поколений горожан - новым горожанам), это про свободу и ответственность (что я могу в городе/за что я в городе отвечаю) и про правила (как это делать с учетом культуры города).

Думаю, что уже в течении ближайших 3-5 лет после того как города научаться создавать и наполнять парки/улицы лавочками/тенью/фонтанами и кафешками, после того как там регулярно будут встречаться люди, эти вопросы выйдут на первое место. Пока реальным общественным пространством является интернет, но, как и в городе, каждый ходит в интернете своими маршрутами, каждый общается только со своими, и мест общественной дискуссии/диалога в интернете, как и городе практически нет.

Первично все-таки создание реальных общественных мест, и тут важно не столько что вы создаете, чем наполняете, а как вы это делаете - в диалоге, в споре, в совместном проектировании целей (зачем? что хотим изменить?), смыслов (для чего? как?), именно совместное проектирование/формулирование запроса на что такое двор/улица/площадь/парк/библиотека/школа/музей может воспитать горожанина, заставит жителя задуматься, что это? Зачем ему это? Как он готов в этом участвовать и за это отвечать?

Именно общественные пространства могут сформировать городское мировоззрение и уважение к правилам/нормам, понимание откуда и как формируются нормы. Но общественные пространства это фактически зеркало всех городских процессов - кто в городе принимает решения, есть ли в городе диалог, городская идентичность, городская культура и экономика.

Важный момент - общественные пространства выходят на первое место в постиндустриальной экономике - потому что создание новых ценностей/новых технологий напрямую зависит от скорости и плотности коммуникации/обмена между разными культурами. То есть фактически парк в городе сейчас - это не просто парк, это творческий кластер, университет - это не здания, это сложная научная совместная деятельность, музей - коллективные переживания, рефлексия, кино - воспитание, рефлексия, библиотека - структурирование картины мира и тп. Все общественные институты как никогда важны для устойчивого городского развития. На базовом уровне в сети ЦПУ внедряется технология ОКЦ (Общественно-культурных центров), как раз как передача жителям базовых практик создания и управления общественного/совместного.

С этой точки зрения Астана - один из первых городов, в котором стратегия развития общественных пространств, воспитание горожанина, формирование собственного уникального и современного подхода к переосмыслению общественных пространств, наращивается потенциал общественного, идет поиск содержания и новых форм управления. Активно обсуждаем и начинаем внедрение с Центром урбанистики вопросы вовлечения, модерации, социального и смыслового проектирования и общественно культурных центров и общественных пространств.

Вопросы демократичности общественных пространств это прежде всего вопросы ответственности - кто и как отвечает/несет ответственность за общественное, кто и как понимает что такое общественное. С этим пока особенно плохо, так как жители находятся в позиции потребителей (вы нам должны/меня не касается), воспринимая пространство прежде всего как утилитарную пользу/потребительский институт. Поэтому общественные пространства это пока ответственность администрации, и особенно важно, то как администрация выстраивает процессы проектирования/использования/наполнения, то как администрация работает с перераспределением ответственности и превращением пространств из ничейных или бюджетных в общественные. Например, совместное проектирование со всеми городскими сообществами технического задания на парк/школу/улицу, формирование общественного совета который несет ответственность за ценности/цели, создание попечительского совета/фонда софинансирования/инвестиции в общественные пространства. Ключевые ценности именно в этом - научиться самостоятельно вырабатывать и реализовывать сложные решения, а не покупать все время готовое. В России сейчас вопросами развития общественных пространств занимаются и городские активисты/бизнес и администрации, но процессы идут разнонаправленно и примитивно.