— Прежде чем говорить о том, что востребовано, я бы заметил, что "социология" - это больше набор исследовательских подходов, чем цельная дисциплина. Иногда эти подходы так отличаются, что их последователи мало понимают друг друга. Так вот, определенные архетипы социологии, те же опросы, более или менее популярны. Акимат, например, как-то заказывал опрос о том насколько астанинцы удовлетворены жизнью в городе, а министерство по инвестициям и развитию - насколько казахстанцы удовлетворены услугами ЦОНов. Так что опросы, особенно связанные с какой-нибудь удовлетворенностью, привлекают заказчиков. С городской социологией, наверное, не все так хорошо. Во всяком случае я не встречал заказы на городские исследования, за исключением опросов, конечно же.

— Скорее всего, но опять же это делается разрозненными группками людей, и проследить масштабы и систематичность сложно.

—Мне кажется, идентичностью пользуются, когда нет чего-то более определенного. Это удобная упаковка для наблюдений. Городская идентичность вне какого-то контекста - это универсалий в абстрактном вакууме. Но в конкретном контексте, например когда человек экономит на одежде, но тратит кучу денег на крафтовое пиво, идентичность - это лаконичный способ обобщения. Ну и опять же, в социологии нет единой парадигмы, которая бы определяла как надо использовать термины. Понятие обретает конечный смысл только в рамках какой-то школы мысли, и идентичность с точки зрения структурного функционализма только отдалено похожа на идентичность с точки зрения конструктивизма.

— Напротив, идентичность - это всего лишь слово, и определять его стоит так, как вам удобно. Если в вашем контексте идентичность отсылает к каким-то определенным вещам, будь то привязанность к району или желанию инвестировать в него, то почему нет.

— Возможно, но во всяком случае это можно было бы проверить. Скажем, можно опросить две репрезентативные группы алматинцев и астанчан: задавать вопросы, например, об образе жизни, планах на будущее, политических, социальных, культурных установках. А потом, если обнаружится значимая разница в ответах, спекулировать, что эта разница и есть идентичность. Но опять же объяснять все с помощью идентичности - это такой бессовестный эссенциализм, с таким же успехом разницу в образе жизни можно было бы приписать климату, пассионарности, ну или какой-нибудь другой принципиально нефальсифицируемой силе. Проблема идентичности в том, что она прекрасно работает, когда обобщает наблюдения, но выглядит очень подозрительно, когда предшествует им.

— Это еще один абстрактный концепт, который удобно использовать, когда хочешь что-нибудь обобщить. Например, когда жители района собирают подписи в поддержку местной школы, но глобальная, онтологическая солидарность - это опять что-то из области социальной философии.

— На мой взгляд они не сильно отличаются. Я сам каждое лето уезжал на пару месяцев в деревню и каких-то экзистенциальных переживаний не испытывал. Да, когда приезжаешь в деревню, тебе кажется, что время течет иначе, и люди другие, но к этому быстро привыкаешь. То же самое, я думаю, работает и в обратном направлении.

— Я могу назвать свойства своих знакомых, не знаю насколько они репрезентативны: ходить в парки, ждать пятницы, жаловаться на пробки, разговаривать с таксистами, жаловаться им или слушать их жалобы.

— По-моему это больше про Зиммеля. Есть другие метафоры. Лефевр, например, политизирует город, для него это пространство классовой борьбы. Он смотрит на вещи вроде транспортной сети или застройки и видит за ними неравенство. Для него и последователей вопрос о том, приятно ли жить в городе, оборачивается вопросом - "а приятно для кого?", какие именно группы получают выгоды от того, что город устроен так, как он устроен, кто пострадает от того, что, например, центр города станет пешеходным. Или, например, когда опасный и маргинальный район вдруг джентрифицировался, то условный социолог-лефтист не будет этим восторгаться, его будет заботить, куда подевались все те группы, которые жили там до этого.

— Не знаю, мне кажется - это больше метафора одиночества, чем реальная анонимность.

— Для кого-то - вероятно, но для меня это больше красивая метафора, чем аналитическая категория.

— Есть анекдот в социологии: Маргарет Тэтчер однажды сказала, что "такой вещи, как общество, не существует. Есть отдельные мужчины, отдельные женщины, и есть семьи". Все, что тогда смогло ответить социологическое сообщество было что-то в духе - целое больше чем сумма его частей. В общем, не слишком убедительно, но очень показательно, что у самих социологов - проблемы с определением общества.

— Наверное, это из-за Огюста Конта, изобретателя термина. Он был довольно своеобразным человеком, был убежден, что общество - это объективная реальность, которая управляется объективными законами. Сначала даже хотел, чтобы социология называлась социальной физикой. Потом, к счастью, что-то пошло не так, и социологи в основном отказались от амбиций быть точной наукой. Во многих социологических кругах говорить об обществе как о самостоятельной сущности - плохой тон.

— С сообществами попроще, чем с обществом. Здесь есть прототип - ,скажем, деревня: все знакомы, ограничены в пространстве и проводят друг с другом много времени. Так что сообщество как понятие эмпирически более обосновано.

— Я думаю, что социологам выгодно, чтобы как можно больше людей в это верили, это придает социологии ценность. В противном случае зачем изучать сообщества, если они ни на что не влияют? Ну, а если серьезно, то, конечно же, влияют. Например, протестующие против сноса хрущевок. Может, защитить свои хрущевки им и не удастся, но они как минимум влияют на скорость сноса.

— Ну, некоторые места однозначно располагают к контактам, те же бары например, или детские площадки. С другой стороны, кроме общественных пространств еще много чего может повлиять на взаимное доверие: язык, например, или экономический достаток. Поэтому верить, что сцена для сообщества - это как велосипед для почтальона Печкина, наверное, слишком смело. С другой стороны, лучше ведь со сценой, чем без.

— Я занимаюсь социальными сетями, не теми которые в интернете, а теми которые люди создают, когда, например, дружат друг с другом. Уже сама дружба, вернее её структура, может многое рассказать. Например, о неравенстве. Вот в США долгое время существовала официальная школьная сегрегация: белые и черные учились отдельно. В 1954 году сегрегацию отменил Верховный суд, но почти все исследования обнаруживают, что белые до сих пор преимущественно дружат с белыми, черные с черными, азиаты с азиатами. Формальной сегрегации нет, неформальная сохраняется. Почему так происходит? Потому ли что белые действительно предпочитают белых, а черные черных? Или это все из-за классовых различий, которые совпадают с расовыми категориями? Или оба этих процесса происходят одновременно и усиливают один другой? В общем, социальные сети в какой-то степени позволяют отвечать на подобные вопросы.